Поиск:   
Полные произведения | Сочинения | ЕГЭ 2011 | Биографии Авторов | Краткие изложения | ГДЗ | Английский | Рефераты | Интересные статьи | Контакты
Поддержите ресурс, разместив нашу кнопку на своем сайте
получить код >>
 Афоризмы:
Пушкин Александр Сергеевич

Братья-разбойники

 БРАТЬЯ-РАЗБОЙНИКИ




   Не стая воронов слеталась
   На груды тлеющих костей,
   За Волгой, ночью, вкруг огней
   Удалых шайка собиралась.
   Какая смесь одежд и лиц,
   Племен, наречий, состояний!
   Из хат, из келий, из темниц
   Они стеклися для стяжаний!
   Здесь цель одна для всех сердец —
   Живут без власти, без закона.
   Меж ними зрится и беглец
   С брегов воинственного Дона,
   И в черных локонах еврей,
   И дикие сыны степей,
   Калмык, башкирец безобразный,
   И рыжий финн, и с ленью праздной
   Везде кочующий цыган!
   Опасность, кровь, разврат, обман —
   Суть узы страшного семейства;
   Тот их, кто с каменной душой
   Прошел все степени злодейства;
   Кто режет хладною рукой
   Вдовицу с бедной сиротой,
   Кому смешно детей стенанье,
   Кто не прощает, не щадит,
   Кого убийство веселит,
   Как юношу любви свиданье.


   Затихло всё, теперь луна
   Свой бледный свет на них наводит,
   И чарка пенного вина
   Из рук в другие переходит.
   Простерты на земле сырой,
   Иные чутко засыпают, —
   И сны зловещие летают
   Над их преступной головой.
   Другим рассказы сокращают
   Угрюмой ночи праздный час;
   Умолкли все — их занимает
   Пришельца нового рассказ,
   И всё вокруг его внимает:


   «Нас было двое: брат и я.
   Росли мы вместе; нашу младость
   Вскормила чуждая семья:
   Нам, детям, жизнь была не в радость;
   Уже мы знали нужды глас,
   Сносили горькое презренье,
   И рано волновало нас
   Жестокой зависти мученье.
   Не оставалось у сирот
   Ни бедной хижинки, ни поля;
   Мы жили в горе, средь забот,
   Наскучила нам эта доля,
   И согласились меж собой
   Мы жребий испытать иной:
   В товарищи себе мы взяли
   Булатный нож да темну ночь;
   Забыли робость и печали,
   А совесть отогнали прочь.


   Ах, юность, юность удалая!
   Житье в то время было нам,
   Когда, погибель презирая,
   Мы всё делили пополам.
   Бывало, только месяц ясный
   Взойдет и станет средь небес,
   Из подземелия мы в лес
   Идем на промысел опасный.
   За деревом сидим и ждем:
   Идет ли позднею дорогой
   Богатый жид иль поп убогой, —
   Всё наше! всё себе берем.
   Зимой, бывало, в ночь глухую
   Заложим тройку удалую,
   Поем и свищем и стрелой
   Летим над снежной глубиной.
   Кто не боялся нашей встречи?
   Завидели в харчевне свечи —
   Туда! к воротам, и стучим,
   Хозяйку громко вызываем,
   Вошли — всё даром: пьем, едим
   И красных девушек ласкаем!


   И что ж? попались молодцы;
   Не долго братья пировали;
   Поймали нас — и кузнецы
   Нас друг ко другу приковали,
   И стража отвела в острог.


   Я старший был пятью годами
   И вынесть больше брата мог.
   В цепях, за душными стенами
   Я уцелел — он изнемог.
   С трудом дыша, томим тоскою,
   В забвенье, жаркой головою
   Склоняясь к моему плечу,
   Он умирал, твердя всечасно:
   «Мне душно здесь… я в лес хочу…
   Воды, воды!..» но я напрасно
   Страдальцу воду подавал:
   Он снова жаждою томился,
   И градом пот по нем катился.
   В нем кровь и мысли волновал
   Жар ядовитого недуга;
   Уж он меня не узнавал
   И поминутно призывал
   К себе товарища и друга.
   Он говорил: «Где скрылся ты?
   Куда свой тайный путь направил?
   Зачем мой брат меня оставил
   Средь этой смрадной темноты?
   Не он ли сам от мирных пашен
   Меня в дремучий лес сманил,
   И ночью там, могущ и страшен,
   Убийству первый научил?
   Теперь он без меня на воле
   Один гуляет в чистом поле,
   Тяжелым машет кистенем
   И позабыл в завидной доле
   Он о товарище совсем!..»
   То снова разгорались в нем
   Докучной совести мученья:
   Пред ним толпились привиденья,
   Грозя перстом издалека.
   Всех чаще образ старика,
   Давно зарезанного нами,
   Ему на мысли приходил;
   Больной, зажав глаза руками,
   За старца так меня молил:
   «Брат! сжалься над его слезами!
   Не режь его на старость лет…
   Мне дряхлый крик его ужасен…
   Пусти его — он не опасен;
   В нем крови капли теплой нет…
   Не смейся, брат, над сединами,
   Не мучь его… авось мольбами
   Смягчит за нас он божий гнев!..»
   Я слушал, ужас одолев;
   Хотел унять больного слезы
   И удалить пустые грезы.
   Он видел пляски мертвецов,
   В тюрьму пришедших из лесов,
   То слышал их ужасный шепот,
   То вдруг погони близкий топот,
   И дико взгляд его сверкал,
   Стояли волосы горою,
   И весь как лист он трепетал.
   То мнил уж видеть пред собою
   На площадях толпы людей,
   И страшный xoд до места казни,
   И кнут, и грозных палачей…
   Без чувств, исполненный боязни,
   Брат упадал ко мне на грудь.
   Так проводил я дни и ночи,
   Не мог минуты отдохнуть,
   И сна не знали наши очи.


   Но молодость свое взяла:
   Вновь силы брата возвратились,
   Болезнь ужасная прошла,
   И с нею грезы удалились.
   Воскресли мы. Тогда сильней
   Взяла тоска по прежней доле;
   Душа рвалась к лесам и к воле,
   Алкала воздуха полей.
   Нам тошен был и мрак темницы,
   И сквозь решетки свет денницы,
   И стражи клик, и звон цепей,
   И легкий шум залетной птицы.


   По улицам однажды мы,
   В цепях, для городской тюрьмы
   Сбирали вместе подаянье,
   И согласились в тишине
   Исполнить давнее желанье;
   Река шумела в стороне,
   Мы к ней — и с берегов высоких
   Бух! поплыли в водах глубоких.
   Цепями общими гремим,
   Бьем волны дружными ногами,
   Песчаный видим островок
   И, рассекая быстрый ток,
   Туда стремимся. Вслед за нами
   Кричат: «Лови! лови! уйдут!»
   Два стража издали плывут,
   Но уж на остров мы ступаем,
   Оковы камнем разбиваем,
   Друг с друга рвем клочки одежд,
   Отягощенные водою…
   Погоню видим за собою;
   Но смело, полные надежд,
   Сидим и ждем. Один уж тонет,
   То захлебнется, то застонет
   И как свинец пошел ко дну.
   Другой проплыл уж глубину,
   С ружьем в руках, он вброд упрямо,
   Не внемля крику моему,
   Идет, но в голову ему
   Два камня полетели прямо —
   И хлынула на волны кровь;
   Он утонул — мы в воду вновь,
   За нами гнаться не посмели,
   Мы берегов достичь успели
   И в лес ушли. Но бедный брат…
   И труд и волн осенний хлад
   Недавних сил его лишили:
   Опять недуг его сломил,
   И злые грезы посетили.
   Три дня больной не говорил
   И не смыкал очей дремотой;
   В четвертый грустною заботой,
   Казалось, он исполнен был;
   Позвал меня, пожал мне руку,
   Потухший взор изобразил
   Одолевающую муку;
   Рука задрогла, он вздохнул
   И на груди моей уснул.


   Над хладным телом я остался,
   Три ночи с ним не расставался,
   Всё ждал, очнется ли мертвец?
   И горько плакал. Наконец
   Взял заступ; грешную молитву
   Над братней ямой совершил
   И тело в землю схоронил…
   Потом на прежнюю ловитву
   Пошел один… Но прежних лет
   Уж не дождусь: их нет, как нет!
   Пиры, веселые ночлеги
   И наши буйные набеги —
   Могила брата всё взяла.
   Влачусь угрюмый, одинокий,
   Окаменел мой дух жестокий,
   И в сердце жалость умерла.
   Но иногда щажу морщины:
   Мне страшно резать старика;
   На беззащитные седины
   Не подымается рука.
   Я помню, как в тюрьме жестокой
   Больной, в цепях, лишенный сил,
   Без памяти, в тоске глубокой
   За старца брат меня молил».







 Примечания


 Написано в 1821—1822 гг., напечатано в 1825 г. Представляет собой отрывок — вступление к большой, уничтоженной самим Пушкиным поэме «Разбойники». Поэт писал 13 июня 1823 г. А. Бестужеву, издававшему вместе с Рылеевым альманах «Полярная звезда»: «Разбойников я сжег — и поделом. Один отрывок уцелел в руках Николая Раевского; если отечественные звуки: харчевня, кнут, острог — не испугают нежных ушей читательниц „Полярной звезды“, то напечатай его». [1] Сохранились два плана поэмы «Разбойники» (см. «Из ранних редакций»). Из них видно, что это была романтическая поэма (несколько напоминающая «Корсара» Байрона), в которой в качестве трагического, мрачного и разочарованного героя выступал атаман волжских разбойников. Действие поэмы, судя по первому плану, развивалось таким образом: атаман исчез, есаул тревожится. Любовница атамана плачет и подговаривает разбойников идти на поиски и на помощь ему. Они плывут по Волге и поют. По-видимому, находят его — об этом в плане не сказано. Под Астраханью разбивают купеческий корабль, атаман влюбляется в дочь купца и берет ее в плен. Прежняя любовница от ревности сходит с ума. Новая не любит его и скоро умирает (в плане не указано от чего). Ожесточенный этими несчастьями, атаман «пускается на все злодейства» и гибнет жертвой предательства есаула. В этом раннем плане еще не было эпизода о братьях-разбойниках. О его происхождении Пушкин сам писал Вяземскому 11 ноября 1823 г.: «Истинное происшествие подало мне повод написать этот отрывок. В 1820 году, в бытность мою в Екатеринославле, два разбойника, закованные вместе, переплыли через Днепр и спаслись. Их отдых на островке, потопление одного из стражей мною не выдуманы». Сначала Пушкин хотел сделать яз этого небольшую балладу, «молдавскую песню» вроде «Черной шали»:



   Нас было два брата, мы вместо росли
   И жалкую младость в нужде провели…



 и т. д.
 Но он отказался от этого замысла и вставил эпизод о братьях-разбойниках в поэму «Разбойники», как вступление, еще до появления главного героя. Судя по второму плану поэмы, представляющему, по-видимому, перечисление уже написанных Пушкиным глав или разделов поэмы, Пушкин довел ее до момента, когда прежняя любовница атамана сходит с ума, а затем сжег написанное, за исключением начала, которое превратил в особую поэму — «Братья-разбойники».
 «Братья-разбойники» отличаются от других романтических поэм своим стилем и языком. Пушкин переходит от романтически приподнятого лирического стиля к живому просторечию, (Недаром он шутил в письме к Бестужеву о «нежных ушах читательниц».) В некоторых местах поэмы Пушкин старается приблизиться к стилю народной песни (стихи «Ах юность, юность удалая» и след.), причем и это просторечие и народные выражения, в отличие от «Руслана и Людмилы», лишены комической окраски. О языке своей поэмы Пушкин писал Вяземскому 14 октября 1823 г.: «Замечания твои насчет моих „Разбойников“ несправедливы; как сюжет c'est un tour de force [2] , это не похвала, — напротив; но как слог — я ничего лучше не написал».
 Кроме попытки приближения к народному языку и стилю, в «Братьях-разбойниках» существенно было и само содержание поэмы. Крестьяне, ставшие разбойниками от крайней бедности, — эта тема была в то время злободневной. Центральные эпизоды поэмы — тюрьма, жажда освобождения и побег из тюрьмы — находили горячий отклик в сердцах передовых читателей, которые видели даже в этом аллегорический смысл — см. шутливые слова Вяземского в письме к А. И. Тургеневу от 31 мая 1823 г.: «Я благодарил его (Пушкина. —  С. Д.) и за то, что он не отнимает у нас, бедных заключенных, надежду плавать и с кандалами на ногах» («Остафьевский архив князей Вяземских», т. II, СПб, 1899, стр. 327).
 Уничтожив поэму «Разбойники», Пушкин перенес ее основное сюжетное положение в следующую поэму — «Бахчисарайский фонтан» (мрачный хан Гирей и две женщины — Зарема и Мария).




 Из ранних редакций


  I. Заключительные стихи, не введенные в печатный текст



   Умолк и буйной головою
   Разбойник в горести поник,
   И слез горючею рекою
   Свирепый оросился лик.
   Смеясь, товарищи сказали:
   «Ты плачешь! полно, брось печали,
   Зачем о мертвых вспоминать?
   Мы живы: станем пировать,
   Ну, потчевай сосед соседа!»
   И кружка вновь пошла кругом;
   На миг утихшая беседа
   Вновь оживляется вином;
   У всякого своя есть повесть,
   Всяк хвалит меткий свой кистень.
   Шум, крик. В их сердце дремлет совесть:
   Она проснется в черный день.



  II. Планы поэмы «Разбойники»
 1
 Вечером девица плачет, подговаривает, молодцы готовы отплыть; есаул — где-то наш атаман. Они плывут и поют………
 Под Астраханью разбивают корабль купеческий; он берет себе в наложницы другую — та сходит с ума, новая не любит и умирает — он пускается на все злодейства. Есаул предает его……
 2
 I. Разбойники, история двух братиев.
 II. Атаман и с ним дева; хлад его etc. — песнь на Волге —
 III. Купеческое судно, дочь купца
 IV. Сходит с ума
  III. Отрывок текста поэмы «Разбойники»



   На Волге в темноте ночной
   Ветрило бледное белеет,
   Бразда чернеет за кормой,
   Попутный ветер тихо веет.
   Недвижны волны, руль заснул,
   Плывут ребята удалые —
   И, стоя, есаул
   песню





Самые читаемые авторы:
Классическая литература

Рейтинг автора: [ текущий: 60.8 из 55 ]
Блок Александр Александрович

Русский поэт. (16 (28) ноября 1880 — 7 августа 1921)

Рейтинг автора: [ текущий: 59.1 из 55 ]
Чехов Антон Павлович

Русский писатель, драматург. (29 января 1860 — 15 июля 1904) 

Рейтинг автора: [ текущий: 57.2 из 55 ]
Некрасов Николай Алексеевич

Русский поэт, писатель, публицист. (28 ноября (10 декабря) 1821 — 27 декабря 1877 (8 января 1878)

Рейтинг автора: [ текущий: 56.9 из 55 ]
Пушкин Александр Сергеевич

Русский поэт, драматург и прозаик. (26 мая (6 июня) 1799 — 29 января (10 февраля) 1837)

Рейтинг автора: [ текущий: 56.6 из 55 ]
Толстой Лев Николаевич

Русский писатель, мыслитель. (28 августа (9 сентября) 1828 — 7 (20) ноября 1910)

  Реклама:


Rambler's Top100
Copyright © ZeynWeb
Все материалы представлены исключительно для ознакомления. Ни создатели сайта, ни хостинг-провайдер, ни кто-либо еще не несут никакой ответственности за собранные здесь материалы. Все авторские права принадлежат их владельцам. Если владелец авторских прав не желает, чтобы его произведения были доступны через наш сайт, ему достаточно сообщить нам об этом.